Как топили Муму

Демонстрационный разбор фрагмента повести Тургенева с подробными пояснениями.

 

Оригинал:

А Герасим всё грёб да грёб. Вот уже Москва осталась назади. Вот уже потянулись по берегам луга, огороды, поля, рощи, показались избы. Повеяло деревней. Он бросил весла, приник головой к Муму, которая сидела перед ним на сухой перекладинке — дно было залито водой, — и остался неподвижным, скрестив могучие руки у ней на спине, между тем как лодку волной помаленьку относило назад к городу. Наконец Герасим выпрямился, поспешно, с каким-то болезненным озлоблением на лице, окутал веревкой взятые им кирпичи, приделал петлю, надел ее на шею Муму, поднял ее над рекой, в последний раз посмотрел на нее… Она доверчиво и без страха поглядывала на него и слегка махала хвостиком. Он отвернулся, зажмурился и разжал руки… Герасим ничего не слыхал, ни быстрого визга падающей Муму, ни тяжкого всплеска воды; для него самый шумный день был безмолвен и беззвучен, как ни одна самая тихая ночь не беззвучна для нас, и когда он снова раскрыл глаза, по-прежнему спешили по реке, как бы гоняясь друг за дружкой, маленькие волны, по-прежнему поплескивали они о бока лодки, и только далеко назади к берегу разбегались какие-то широкие круги.

 

Первая операция:

поиск смысловых центров.

В разных текстах анализ структуры сонантов/консонантов дает различные (по их пользе для дальнейших выводов) результаты. Если очень огрублять, то у более художественных, более личных, более живых текстов структура распределения различных групп сонантов/консонантов дает более выраженную, более информативную картину. Тургеневский текст, безусловно, попадает в эту категорию.

В любом случае, это первый поиск, который обычно проводится на тексте, поскольку изменения динамики распределения сонантов/консонантов позволяют а) разделить текст на содержательно различные участки, б) найти подобные фрагменты текста и в) определить содержательные центры.

В графике распределения согласных в отрывке из «Муму» программа LUS.sense (далее — LS) отмечает пять условно центральносимметричных участков и, сответственно, пять центров. Наиболее четко выражены три: зона перехода с 3 к 4 строке, 6 строка и 17 строка. Это для варианта записи текста в строки по 40 знаков. Запись по 50 знаков дает свои основные центры: 5 строка и 13 строка. (вариант с записью 60 знаков в строке мы в данном случае не рассматриваем – слишком короткий отрывок).

Теперь проверяем эти же участки, но с помощью графиков распределения гласных разных групп.

Запись по 50 знаков дает свои центры: 5/6 строка, 16/17, 21 и 11/12, запись по 40 знаков особенно уверенно выделяет 15-ю строку.

Суммируя полученные результаты, LS выбирает те участки, которые выделяются как минимум не в одном случае. Самым важным из смысловых центров оказывается фрагмент, описывающий непосредственно само событие: «…отвернулся, зажмурился и разжал руки».

Если отвлечься от схем распределения гласных/согласных и посмотреть на содержание текста, то мы увидим, что фонетическая структура абсолютно точно указала нам на самое сильное место отрывка. Герасим здесь, фактически, умирает: он, и так лишенный слуха, теряет в этот момент зрение, а вдобавок, перестает что-то осязать («разжал руки»). Добавим сюда и то обстоятельство, что он теряет заодно и голос – звонкий лай Муму. Еще маленькое дополнение: Тургенев невольно подчеркивает момент утраты зрения, говоря о том, что для Герасима день был таким же тихим как ночь [для людей]. Иными словами, свет был тьмой.

 

Оценим теперь те места, которые также отмечены как центры, но не самые важные.

Фрагмент «…показались избы. Повеяло деревней». LUS.sense, разумеется, не может об этом знать, но здесь – классический пример предвосхищения будущего развития сюжета: ведь Герасим в конце рассказа вернется в деревню. Поэтому автор – сознательно ли, неосознанно ли – «проговаривается» об этом в самый напряженный момент рассказа. Отметим также, что и сам Тургенев во время написания рассказа собирался в деревню, а поскольку сидел в это время под арестом за публикацию некролога Гоголю, то не мог не испытывать определенного энтузиазма по такому поводу.

 

Еще один «второстепенный» центр – фрагмент «…дно было залито водой, — и остался неподвижным, скрестив…».

Здесь явственные отсылы к двум главным темам фрагмента: утопление («залито водой») и выявленная нами квази-смерть Герасима («остался неподвижным»).

Однако, если мы не ограничимся этим наблюдением и посмотрим на весь рассказ в целом, то сразу заметим, что Муму была найдена Герасимом в воде («Вдруг ему показалось, что что-то барахтается в тине у самого берега. Он нагнулся и увидел небольшого щенка, белого с черными пятнами, который, несмотря на все свои старания, никак не мог вылезть из воды»), да и сам Герасим, помимо прочего, исполнял обязанности водовоза.

 

Вторая операция:

поиск «скрытых» или «внутренних» слов

(LS находит их по анаграммам, сопоставляя структуры смысловых центров и их периферийных участков. )

Первая группа (находятся LS быстрее всего, после первой обработки текста)

Воля (находится во фрагменте «…дно было залито водой, — и остался…»)

Кнут, волки (находятся во фрагменте «…лодку волной помаленьку относило назад…»)

Поп (находятся во фрагменте «…окутал веревкой взятые им кирпичи, приделал петлю…»)

(А)налой (находится во фрагменте «…надел ее на шею Муму, поднял ее над рекой, в последний раз…»)

 

Интерпретация найденных «скрытых» слов

ВОЛЯ

Как кажется, в интерпретации не нуждается: это и мысли самого автора, сидевшего в момент написания текста под арестом, и «мысли» его героя, стремившегося в родную деревню.

КНУТ, ВОЛК

Переживания по поводу ареста и общее недовольство отношением власти и к крестьянству, и к самому автору (как раз в связи с его заступничеством за крестьян: и Тургенев, и многие его современники были уверены, что под арест он попал не за статью о Гоголе, а за «Записки охотника») вполне подходят для объяснения такого образа как «кнут».

Как следует понимать слово «волк» — на данном этапе анализа ответить нельзя: нет дополнительных данных.

ПОП.

Понять смысл этого «скрытого» слова можно только в сочетании с еще одним – АНАЛОЙ (или НАЛОЙ). Обычно поп или дьячок пользуются аналоем, когда ведут долгую службу – либо праздничную, либо венчание/отпевание/крещение и т.п. При этом действия, которые проделывает Герасим, более всего напоминают именно венчание/отпевание/крещение (сажает собаку на деревянную скамью, окручивает кипичи веревкой, надевает веревку на шею собаке, поднимает собаку над водой, кидает в воду).

 

На примере Тургенева прекрасно видно как устроена обычная внутренняя речь. Можно сказать – образцово. И правила этого устройства надо очень хорошо понимать.

Первое: одно слово относится к нескольким группам мыслей и образов, актуальных для автора.

Второе: эти группы тесно связаны между собой, но, как правило, совсем не причинно-следственными связями.

 

Рассмотрим вторую группу внутренних слов, которые находятся в следующем большом фрагменте: «…спешили по реке, как бы гоняясь друг за дружкой, маленькие волны, по-прежнему…».

Этот фрагмент выбран LS как третьестепенный смысловой центр – он выделяется на графике распределения гласных (50 знаков на строку) и на графике распределения согласных (40 знаков на строку). Во втором случае этот фрагмент не является самостоятельным центром отдельного квази-симметричного участка, но зато выделяется как подобие/отображение другого важного смыслового центра, 17-ой строки («ни быстрого визга падающей Муму, ни тяжкого всплеска воды для него»).

Вот те слова, которые обнаруживаются в этих двух фрагментах:

Егоза, вдрызг, дрязги, риза/Лиза

Дуб, дубль

Рыбы, болен, волк, Полинька/Олинька

Если отнестись к этому формально, то из всего этого набора придется отобрать лишь два слова – Полинька и дрязги. При этом «Полинька», надо полагать, будет относиться к переживаниям по поводу дочери, а «дрязги» — к отношениям с официальными лицами империи, отправившими Тургенева на съезжую за некролог Гоголю.

Но если нас интересуют не только оперативные (верхние) переживания Тургенева, а именно устройство внутренней речи вообще, нам придется отказаться от формального подхода.

Для начала – краткая справка о времени, месте и обстоятельствах написания рассказа. Это апрель/май 1852 года, Петербург, съезжая Адмиралтейской части (КПЗ иначе говоря).

Линия первая.

В марте умер Гоголь и Тургенев написал некролог. Поскольку похороны Гоголя собрали в Москве кучу народа, власти несколько напряглись и велели не педалировать тему. Глава петербургского цензурного комитета граф Мусин-Пушкин отнесся к запрету всерьез, печатать некролог запретил. Тургенев наплевал, отдал его в «Московские ведомости». Император рассердился на «бунт», велел принять меры. Тургенева отправили на съезжую. Интеллигентная публика с восторгом встретила новое развлечение: надо навестить писателя в темнице. Граф Алексей Толстой принялся просить за Тургенева своего детского товарища, будущего Александра II. Но наследник так проникся государственным духом, что ходатайство имело обратное действие. И зам шефа жандармов Леонтий Дубельт распорядился посещения прекратить. Так что найденный комплекс «дуб/дубль» мы можем считать свидетельством скрытого здесь «Дубельт».

Линия вторая.

Итак, Тургенев сидит в КПЗ. Вспоминает письмо Полины Виардо, в котором она рассказывала о собачке на мосту. Миленькая беленькая собачка с черными пятнами. И пишет «Муму». Примем во внимание, что переписка с Виардо идет по-французски. Собака, таким образом, это chien. Далее. Игра слов в одном из писем Тургенева начала 1850-х (он сравнивает две фамилии: Шеншин [chene (фр. дуб) – Chine (фр. Китай)] – Философов [philo (любовь) – sophia (мудрость)]), не только показывает склонность писателя к подобным упражнениям, но и обращает внимание на конкретный набор значимых для писателя слов (chene, Chine). Возможно, это связано с тем, что в Лизу Шеншину Тургенев был некогда влюблен. (Имя «Лиза», кстати, в этих фрагментах тоже есть).

Учитывая, что собака и дуб по-французски не только пишутся, но и произносятся очень похоже, можем утверждать, что найденный во фрагменте «Муму» «дуб» связан не только с Дубельтом (что подкрепляется найденным «дубль»), но и – как ни забавно – с самой собакой Муму.

Третья линия.

В нескольких снах, которые Тургенев описывает в письмах к Виардо, фигурируют рыбы. Такой, вполне распространенный сновиденческий образ, если ориентироваться на Фрейда, связан с эротикой и страхом. Слово «болен» — прямое описание собственного состояния: пока писатель сидел под арестом, в письмах к Виардо он жаловался, что плохо себя чувствует.

Что касается слов «волк» и «егоза», то для их интерпретации у нас слишком мало данных. По поводу «егозы» можем только предположить, что это относится к Полиньке, Пелагее Тургеневой, внебрачной дочери писателя от белошвейки Авдотьи Ивановой (Полинька воспитывалась и жила в доме Виардо).

Волков мы не можем рассматривать как образ, связанный со страхом – Тургенев был охотником и к встречам с волками относился как к встрече с добычей. Другой вариант – цензор Волков, который должен был читать «Записки охотника». Но это слишком слабая зацепка. Поэтому их отбрасываем, так же как и «егозу».

«Ризу» относим к группе ПОП – АНАЛОЙ.

 

Итак, мы видим, что есть целый комплекс переплетенных друг с другом переживаний, которые проявляют и закрепляют себя на нескольких словах. При этом одни и те же слова могут быть связаны с различными переживаниями.

Попробуем собрать воедино все высказанные соображения, но прежде выпишем единым квази-текстом найденные явные и скрытые куски оригинала.

…поля, рощи, показались избы. Повеяло деревней. Он бросил весла,… …дно было залито водой, [ВОЛЯ] – и остался неподвижным, скрестив…[КНУТ] [ПОП] [АНАЛОЙ] …Он отвернулся, зажмурился и разжал руки… …[ДРЯЗГИ] [ВДРЫЗГ] [ЛИЗА] [РИЗА] падающей Муму, ни тяжкого всплеска воды; для него… …раскрыл глаза, по-прежнему спешили по реке, [РЫБЫ] как бы гоняясь [ДУБ, ДУБЕЛЬТ] друг за дружкой, [БОЛЕН] маленькие [ПОЛИНЬКА] волны…

 

Суммируем.

Стремление автора прочь из Петербурга (со съезжей) в деревню переплетено с желанием Герасима оставить город и вернуться в деревню же. Образ Герасима, лишенного всех чувств (алегорическая смерть), и картина убийства им Муму подкрепляется «скрытыми» словами «поп, риза, аналой» и «явным» словом – «скрестив», которые связаны с идеей обряда отпевания/венчания.

Тургенев вспоминает о своей внебрачной дочери, которая находится на воспитании у Виардо, злится на власти, раздраженно думает о роли Дубельта в запрете на посещения съезжей.

Но поскольку еще до всей истории с некрологом Гоголю, арестом и написанием «Муму» Тургенев намеревался поехать во Францию к дочери Полиньке и Полин Виардо, а всей этой историей перечеркнул возможность поездки – то в повести писатель пользуется образом собачки, который подарила ему Виардо. И убивает этот образ — словно оценивая так свои действия, разрушившие шанс на встречу с любимым человеком.