Анализ дневниковой записи Корнея Чуковского от 27 июня 1924 года

Как писатель относился к советской власти

Оригинал

В Сестрорецке. В пустой даче Емельяновой за рекой. <…> В курорте лечатся 500 рабочих – для них оборудованы ванны, прекрасная столовая (6 раз в день – лучшая еда), порядок идеальный, всюду в саду ящики «для окурков», больные в полосатых казенных костюмах – сердце радуется: наконец-то и рабочие могут лечиться (у них около 200 слуг). Спустя некоторое время радость остывает: лица у большинства – тупые, злые. Они все же недовольны режимом. Им не нравится, что «пищи мало» (им дают вдвое больше калориев, чем сколько нужно нормальному человеку, но объем невелик); окурки они бросают не в ящики, а наземь и норовят удрать в пивную, куда им запрещено. Однако это все вздор в сравнении с тем фактом, что прежде эти люди задыхались бы до смерти в грязи, в чаду, в болезни, а теперь им дано дышать по-человечески. Был с Лидой у Ханки Белуги, заведующей школьным районом: шишка большая. Спорили с нею о сказках. Она сказки ненавидит и говорит: «Мы тогда давали детям сказки, когда не имели возможности говорить им правду».
Читаю Фрейда – без увлечения.
Мура говорит: большой мяч познакомился под столом с маленьким.
Глядя на «Дома для детей», на «Санатории для рабочих», я становлюсь восторженным сторонником Советской власти. Власть, которая раньше всего заботится о счастьи детей и рабочих, достойна величайших похвал.

Результат обработки прототипом программы Lus.sense:

скрытые слова

  1. оковы
  2. подарок
  3. едоки
  4. лгу
  5. богу
  6. мне (пищи мало)
  7. масло
  8. лимон
  9. быдло
  10. дура
  11. бездарь
  12. подлость
  13. Конухес

Пояснение

Конухес Григорий Борисович, детский врач, лечил детей Чуковского. Ему посвящен «Доктор Айболит» Лофтинга в пересказе Чуковского (Гос. Изд-во, Ленинград, 1925). Новый, 1924 год, Чуковский с женой встретили у Конухеса. («Угощал Конухес хорошо, роскошно…»)

Смысловой центр: Спорили с нею о сказках

Интерпретация

В своих дневниках Чуковский нередко отзывался о самых разных людях самым нелестным образом. Но для его высказываний советского времени характерна модель: все по отдельности пакость, а в целом советский строй просто чудо как хорош. Что ж, можно понять, мало ли кто прочтет эти личные заметки. Вот и в данном случае он впрямую выражает недовольство и рабочими, и Ханкой Белугой, и даже Фрейдом. Но власть хвалит. Анализ LUS.sense свидетельствует, что степень его раздражения куда выше, чем он проговаривает. Его бесит стремление рабочих к пьянству и грязи – от чистоты санатория и приличной еды. Особенно неприятно, что самому Чуковскому еды достается явно меньше, судя по обилию анаграмм, связанных с едой.
И, наконец, он мучается от того, что вынужден лгать о своей любви к советской власти